— Сволочь! — тихо, но внятно произнес Дергач. Он попробовал было встать, но почувствовал, что упадет, и остался сидеть. — Кадетская сволочь!
Богданов, сделав над собой усилие, улыбнулся:
— Что ж ты ругаешься? Я с тобой как с человеком, а ты…
И, не найдя подходящего слова, нагнулся к Дергачу, с притворной лаской заглянул ему в глаза:
— Наделал глупостей, ну и довольно. А насчет нашивок будь уверен! И перед отправкой на фронт — недельный отпуск. Ну, как, а?
Дергач, держась за ручки кресла, с усилием поднялся. Богданов, настороженно следил за каждым его движением. Но увидев, что Дергач слишком слаб, чтобы броситься на него, стал спокойно ждать, что тот будет делать.
У Дергача от вчерашних побоев кружилась голова. Он провел рукой по забинтованной голове:
— Слушай, ты, жандарм! Мне все одно умирать. Но когда придут наши, они найдут тебя и в погребе, и в свинушнике, и везде, где бы ты ни спрятался, спасая свою паршивую шкуру.
Богданов вскочил с кресла, бросился к столу и, выхватив из ящика парабеллум, прохрипел:
— А, так, большевистская собака!..