— Каких пленных?
— Разъезд красный захватили, господин есаул. Под наших переоделись и в самую станицу заехали, а их тут один офицер опознал. Ну, и задержали.
И наклонясь к Кравченко, вахмистр таинственно зашептал:
— А я, господин есаул, командира ихнего знаю…
— Ты? Откуда ты его знаешь?
— Я из Брюховецкой, господин есаул, а он из соседней, Каневской. Весной по Каневскому юрту красногвардейский отряд собирал. Конная сотня у него из казаков–фронтовиков, так он с нею все за бандитами гонялся. — Вахмистр восхищенно покрутил головой. — Ух, и отчаянный же он! Недаром на турецком два «егория» получил.
— За бандитами, говоришь? Да разве они у вас были?
— А как же, господин есаул? Очень много было, по камышам прятались. Дюже народ обижали. Сколько они, душегубы треклятые, детей малых без родителей оставили… не дай бог!
— Кто ж у них атаманом–то был? — заинтересовался рассказом Кравченко.
— Есаул Лещ, господин есаул.