— Какая охрана? Вы же в лазарете.
— Да, но ведь я арестован.
По его лицу промелькнула грустная улыбка:
— Ах, да, понимаю… Я должен скоро умереть, и они оставили меня в покое. Удивительная гуманность со стороны его превосходительства. Передайте ему, сестра, что я очень тронут… — Он устало закрыл глаза.
— Вы не умрете! — Марина решила сказать ему правду. — И потом у нас нет никаких превосходительств. Вы — в одном из лазаретов Одиннадцатой Красной Армии.
Офицер широко открыл глаза. И в них Марина прочитала и недоверие к ее словам, и такую радость, что ей самой захотелось смеяться.
— Значит, моя сотня все же перешла к вам?
— Какая сотня?! — удивилась Марина.
— Та, которой я командовал и с какой хотел перейти на сторону красных.
— Не знаю, но вы теперь наш.