Андрей изумленно, смотрел на задумавшуюся старушку.
— Птичья фамилия ему, батюшка, только сказать не могу.
Андрей, задыхаясь от волнения, спросил:
— Сорокин, может быть?
— Вот, вот, батюшка, Сорокин и есть. Я же говорю, фамилия птичья.
Она горестно всплеснула руками:
— И чего тут только, батюшка, было! Одного вина бутылок сто вылакали, а потом песни пели и обнимались. Ихний главный генерал, Аника, что ли, фамилия, с вашим генералом обнимались, а офицеры «ура» кричали, стаканы били и в окна из пистолетов стреляли. А что у вас генералы есть — и не спорь, батюшка, я это доподлинно знаю. — Она строго посмотрела на Андрея. — Потому вашего генерала ихние офицеры превосходительством звали.
— Какой же он с виду, наш–то генерал?
Андрей хотел спрятать маузер, но никак не мог открыть дрожавшими от волнения пальцами крышку коробки.
— Да какой, батюшка, ростом пониже тебя будет, чернявый такой, бекеша на нем коричневая, без погон, а оружие на нем… так и горит, так и горит, все золотом и серебром разукрашено… На завтра и встречу назначили, чтобы с музыкой и красными знаменами встречать за городом, а потом слышу — стрельба поднялась, и все разбежались. А чего наделали–то, господи боже мой… теперь за неделю не уберешь!