А справа, и слева, и впереди рыщут белые деникинские полчища. То и дело вспыхивает ожесточенная перестрелка. За каждым курганом подстерегает смерть… Бойцы смотрят на грязное, холодное небо.
«Хоть бы снег! Хоть бы немного снега!» — с отчаянием думают тысячи людей. Им можно утолить жажду. Его можно растопить в котелке и сварить горячую похлебку из конского мяса. Но снега нет. И люди пьют конскую и верблюжью мочу, процеживая ее через песок.
… Проснувшись, Андрей медленно открыл глаза. Над ним склонилось заботливое такое знакомое лицо.
— Марина!
Ему кажется, что он громко выкрикнул это имя, но его потрескавшиеся губы еле заметно шевелятся.
Марина провела рукой по его спутанным волосам.
— Я здесь, с тобой. Я не брошу тебя, Андрейко! — И ее глаза говорили: «Я люблю тебя по–прежнему! Нет, сильнее, гораздо сильнее прежнего!»
И он понял то, о чем говорили ее глаза. И его истомленное лицо осветилось спокойной, счастливой улыбкой.
К повозке на рыжей худой лошади подъехал Батурин:
— Ну как?