— Нате, Виталий Константинович, пейте, вода тут.
… Буран начался внезапно. На едва бредущих людей обрушились густые тучи песку. Пала лошадь, тащившая повозку Андрея, и Мишка был вынужден свернуть в сторону, оттащив повозку с пути… Он приказал накрыть головы лошадей попонами, Андрея вынуть из повозки и уложить на подушки, а повозку опрокинуть набок, сделав из нее как бы щит.
Люди работали, зажмурив глаза. Нос, рот и уши были полны песку.
Под утро ветер стих. Улегся песок, показалось серое, порытое тучами небо. Первым очнулся доктор. Протерев кое–как глаза, он вылез из бурки и, отряхиваясь от песка, стал оглядываться по сторонам.
«Ушли, — с беспокойством подумал он, — как же мы теперь их догонять будем?»
Понемногу под бурками и попонами зашевелились остальные… К доктору, утопая в песке, с трудом подошел Мишка:
— Три лошади пали, две забрели неизвестно куда… Остались только ваша лошаденка да моя кобыла.
Доктор с минуту теребил бородку, потом брови его разошлись и в выцветших голубых глазах засветилась обычная ласковая улыбка:
— Ну что ж, дорогой! Запряжем их обоих и двинемся в путь пешком…
Андрей очнулся. На зубах скрипел песок. Глаза жмурились от резкого дневного света.