Андрей взял руку старика и, повернув ее ладонью вверх, высыпал в нее половину кисета.
— Спаси Христос, сынок! Выручил ты меня табачком, — благодарно улыбнулся старик.
Андрей уселся на бугорок, стал закуривать. Рядом с ним, кряхтя, опустился пастух.
— Так ты, значит, женихом ей доводишься? — спросил он Андрея и с какой–то особой лаской в голосе протянул: — Хорошая девка… Да только… — старик, не договорив, опустил голову.
— Что, дедушка, может, она больна?
— Нет, не в болезни дело. Как тебе и казать–то? — замялся пастух. — Ты ее, хлопче, лучше забери оттуда. Будь он трижды проклят, хутор этот, с хозяином вместе!
Старик задумчиво ковырял палкой землю. У Андрея, взволнованного намеками пастуха, кольнуло в сердце, но дальше расспрашивать он не решался. Ему казалось, что вот–вот он услышит что–то страшное, от чего померкнет для него яркий солнечный свет. Наступило молчание…
Наконец Андрей робко проговорил, заглядывая старику в лицо:
— Дедушка, ты что–то знаешь… Скажи!
Лицо старика стало суровым.