Андрей и Марина сели на краю балочки и стали говорить о разных пустяках, не решаясь коснуться того, что их волновало. У воды в камышах клохтала лыска, сзывая разбегающихся цыплят. Над рекой с пронзительными криками носились чайки, зорко высматривая в воде зазевавшуюся рыбешку. Высоко в синем просторе звенела гриль черногрудого жаворонка.
— Что так смотришь на меня, Андрейко? — Марина смущенно улыбнулась. — Что, с лица спала, глаза ввалились? Замучил он меня работой, идол рыжий. Сил моих нет! Руки наложить на себя хотела…
Андрей, ласково обняв ее, привлек к себе, не давая говорить:
— Знаю. Все знаю… Не надо!
Так сидели они молча, прижавшись друг к другу. Наконец Андрей встрепенулся:
— Уйдем, Маринка, отсюда. Сейчас же уйдем.
Андрей поднялся, помог Марине встать. Она беспокойно оглянулась:
— Погоди, Андрей, надо огурцы взять, а то хозяйка ругать будет. — Но, взглянув на Андрея, озорно махнула рукой. — А черт с ними, пускай сама их несет.
Во дворе, около новой, блистающей свежей краской косилки стоял Волобуй. Его одутловатое лицо с ярко–рыжей бородой выражало безграничное довольство.
Увлекшись осмотром, он не заметил подошедшего сзади Андрея.