Гриниха вошла в кухню, окинула ее быстрым взглядом и набросилась на Григория Петровича:
— Куда дочку мою дел? Зараз же отдай дочку, а не то ославлю на всю станицу! И где ж это видано — сперва сын твой меня осрамил, а теперь и ты взялся!
Григорий Петрович, стоя у печки, тихо пробурчал:
— Сама себя срамишь на старости лет…
Гриниха яростно замахала перед его лицом руками:
— Говори, где ты ее прячешь? Все одно, люди ее в твоем дворе видели!.. Добром не отдашь, атаман заставит!
Лицо Григория Петровича стало суровым:
— Вот что, Власовна! Мы с твоим Иваном друзьями были — вместе у покойного Бута батрачили. Да и ты, сдается мне, частенько там работала. Помнишь, как мы с Иваном тебя от Павла Бута обороняли?
Он взял Гриниху за руку и усадил на лавку. Сел напротив нее и глухо проговорил:
— Когда твой Иван умер, кто к тебе пришел — Бут или я? Кто от своих детей кусок отрывал да твоим носил? — Его голос зазвенел горькой обидой. — Мне твои дети вроде как родными стали.