— Никогда мы с тобой не ссорились, а сейчас… в такой момент… мне хочется рассердиться на тебя. Доктор Деминский не забыл про науку. Тогда.
— Чего же ты хочешь? — прошептал Петр, догадываясь, и шприц дрогнул в его руке.
— Возьми микроскоп-иглу и посмотри, что делается во мне. Прошу тебя, Вася…
Петров с волнением сел на табурет и положил шприц на перевернутую влажную крышку стерилизатора. А Орлов умоляюще слабым голосом продолжат:
— Подумай, какой случай… Наблюдение над больным чумой… Коли меня иглой, смотри, наблюдай. Потом впрысни сыворотку в увидишь, как будет истребляться во мне проклятая чума. Ну, Вася…
Петров молчал. В нем боролись чувство друга и чувство исследователя. Он вдруг ощутил страшную слабость, но это было лишь мгновение. Он понял Костю. В этот момент смертельной опасности Костя Орлов думал не о себе, а о науке…
Петров быстро встал, подошел к столу и придвинул микроскоп-иглу ближе к койке, потом включил от аккумулятора осветитель.
— Я войду в твою вену на левой руке, Костя, — сказал он, берясь за штангу с иглой, — Но если…
— Знаю, — прервал его Орлов. — Хочешь сказать: если упустим время? Думается, не упустим. Сыворотка на базе была уже испытана с успехом, ты знаешь… Только вот что… Одну секунду… Теперь я скажу мое «если». Если, ты понимаешь? То передай на базе Наташе, что она самый замечательный человек на белом свете и что я… Ну, ладно, вкалывай иглу…
Орлов закрыл глаза и не поморщился, когда Петров быстро вошел иглой в его вену.