Смрадный чад печенежских костров - дерева в степи не было и в костры бросали сухой навоз.
Непереносимый трупный смрад - умерших жителей Саркела гузы сбрасывали со стены в городской ров....
Щемящие сердце, грустные песни дружинников...
И бездействие, томительное и иссушающее душу. Лениво лежать в юрте и жевать даровое мясо, как это делал князь Идар, юноше было невмоготу.
Алк не понимал еще, что ни удачный полет стрелы, ни азартная погоня и даже не яростное самозабвение битвы превращает юношу в настоящего мужчину, а вот такое длительное испытание стойкости, терпения и силы духа...
Наступила осень - самое невеселое время в степях.
Пожелтевшая трава звенела, как выкованная из меди.
Обмелевший Дон обнажил песчаные отмели, и, когда задувал ветер, мелкий белый песок струился, как речная вода.
Над Саркелом кружились коршуны, их было так много, что казалось, стервятники слетелись в это страшное место со всего Дикого Поля.
Князь Идар жаловался, что коней нечем кормить, что пора кочевать дальше на север, где в низинах еще сохранилась трава. Алк уговаривал его подождать, пугал гневом князя Святослава. Идар уходил недовольный и каждый раз повторял, что эта отсрочка - последняя: он не может рисковать табунами, слабеют кони и помирают...