С этими словами он подвел Николая Васильевича как раз к тому месту, где во время обеда стоял стул Юрьевского.
– Не помню, – с некоторой досадой отозвался Твердов, которому начинало надоедать бормотанье Кобылкина. Он видел в нем просто любопытного человека, но вдруг ему пришло на ум новое соображение. – Вы не из газеты? – спросил он у Кобылкина.
– То есть вы хотите сказать, не репортер ли я? Если угодно, пожалуй, и так. Но прежде всего я – Кобылкин, Мефодий…
„Да что это он ко мне со своей фамилией пристает?“ – с новой досадой подумал Твердов и только для того, чтобы сказать что-нибудь, спросил:
– Не приехал следователь-то еще? Долгонько, однако!
– А вы спешите? – затараторил Кобылкин. – Так с Богом… У меня пристав знакомый! Хотите, попрошу? Вы оставите свою карточку – вот и все. Что вам здесь томиться? Угодно, могу услужить.
Волнения этого дня так утомили Твердова, что он едва держался на ногах. Поэтому он обрадовался предложению своего неожиданного знакомого.
– Пожалуйста, если можно! – сказал он.
– Моментально… пройдемте вон туда. Через секунду все покончим, и отправляйтесь домой…
Он взял под руку Николая Васильевича и, тараторя без умолку, пошел с ним отыскивать знакомого пристава.