В Византии так не говорили, и было видно по всему, что этот человек -иностранец…
Однако, Лука и Ирина сразу поняли незнакомца. Раз он обратился к ним с просьбой о спасении и помощи, он уже не мог быть им врагом. Это было ясно. Притом же этот юноша казался утомленным, ослабевшим до последней степени. Бояться насилия с его стороны было нечего.
— Кто ты? — тихо спросил его Лука.
— Все равно…
Потом… Пока только одно — спасите!…
— Спаси его, Лука, укрой его! — воскликнула Ирина. — Посмотри: он изнемогает…
— Но если сюда придут…
— Так что же? Кто найдет, если ты его спрячешь?…
Старик был в нерешительности. Он взглядывал то на внучку, то на так неожиданно появившегося в этом уголке юношу. И тот, и другая с мольбою смотрели на него, ожидая решительного ответа. Лука боролся. Он и желал спасти незнакомца, и в то же время боялся, чтобы не пришлось самому пострадать из-за этого. Последнее чувство пересилило.
— Нет, — проговорил он, опуская глаза в землю, — не могу я это сделать, я сам не свой… Из милости только позволяют мне жить здесь, и, если я навлеку на себя гнев куропалата, мне придется плохо… Уходи ты, я не буду тебя задерживать, но и не надейся, чтобы я спас тебя…