Неудавшееся ристалище еще долго вызывало волнения в Константинополе. Михаил должен был раздать из своих хранилищ большие запасы масла и хлеба, чтобы несколько успокоить волновавшуюся чернь. Голубые упрямились, они требовали, чтобы император исполнил свое обещание и возвратил им их вождя Анастаса, но как он мог это сделать, когда и Анастас, и Зоя скрылись неизвестно куда. Только Василий Македонянин, которого голубые знали как искреннего друга Анастаса, да быстрая казнь Никифора успокоили их, и они дали обещание выступить на первом же ристалище под предводительством нового вождя.
Изок и Ирина жили у Василия, который приобретал все большее влияние на порфирогенета, так как болезнь по-прежнему приковывала дядю императора Вардаса к ложу. Македонянин умело пользовался своим влиянием. Нередко его видели на форуме среди народной толпы. Он прислушивался к ее говору, старался узнать ее нужды и очень часто поражал народ разумными распоряжениями, соответствовавшими его желаниям.
Так шло время. Об Анастасе и Зое все почти уже забыли в Константинополе.
Однажды вечером, когда спал зной дня, Василий в платье простого византийца отправился на форум, желая узнать, чем занята чернь Константинополя.
Когда он пришел туда, то около колонны Константина сразу усмотрел толпу народа. Василий протиснулся через нее в первые ряды и увидел сидевшего у подножия колонны старика, с жаром рассказывавшего что-то своим слушателям.
Старик этот, по имени Сила, был ходячею летописью Византии. Он был так стар, что даже позабыл год своего рождения, но прекрасно помнил все, что касалось его родного города.
— Велик и славен город Константинополь, — говорил он, когда Македонянин пробрался к нему, — сам Господь, Единый Вершитель судеб, хранит его…
Старик вдруг замолчал.
Внимание слушателей было напряжено до последней степени. Все старались стать повыше, приподнимали головы и пристально смотрели на рассказчика.
А тот сидел, понурив голову, углубленный в себя, в свои мысли…