— Как, Изока?
— Сестра сообщила мне, что и сын мой, и дочь томятся в самых страшных подземельях проклятой Византии «для славян понятие „Византия“ было вполне тождественно Константинополю; столицу они и в то время, и после называли именем ее государства».
— Я ничего не понимаю…
— Ты верь моим словам только…
— Я глубоко сочувствую тебе, Всеслав. Ты знаешь, как я и Дир тебя любим!…
— Тогда помогите мне вызволить моих кровных! Помни князь, что вся дружина желает этого, только ты противишься…
— Хорошо! Хорошо! Я поговорю обо всем этом с твоей сестрой.
Всеслав усмехнулся.
— Видно, женщина, князь, тебе ближе и дороже, чем испытанный верный слуга и друг.
Аскольд весь вспыхнул, но все-таки поборол свой гнев и сдержался.