Они были из чистого литого золота, все усеянные и снаружи, и по краям, и даже внутри самыми драгоценными камнями. Валлос, поднося эти запястья, повернул их на подушке так, что лучи солнца ударили в них и, отразившись в драгоценных камнях, так и заиграли на них, переливаясь всеми цветами радуги…
Крик восторга и изумления вырвался из груди всех на ладье. Впечатление было произведено чрезвычайно сильное.
— Позволь просить тебя и Дира, — вкрадчиво проговорил Валлос, -надеть эти запястья сейчас, дабы и мы могли полюбоваться их блеском. Аскольд и Дир взяли запястья. Дир уже раскрыл свое, готовясь украсить им свою руку, но в этот момент Аскольд остановил его.
— Погоди немного, друг, — сказал он, — прошу тебя, погоди немного!
Дир удивленно взглянул на него.
— Эти запястья — лучшее из всего, что мы видели до сих пор; ради них одних стоило бы разорить Византию… Но мы уже полюбовались ими, пусть же их увидит и Зоя…
— Ты хорошо придумал, брат! — воскликнул Дир. — В самом деле, пойдем и покажем Зое.
Гримаса недовольства перекосила лица купцов. Они услыхали знакомое имя. Фока не ошибался. Какая же другая как не византийская Зоя могла быть здесь?… Потом князья отложили примерку обновки, и хотя купцам казалось, что они ни за что не расстанутся с ней, но все-таки им хотелось бы, чтобы Аскольд и Дир обновили запястье немедленно, на их глазах.
— Светило севера! — воскликнул Валлос. — Право, мне кажется, что вы должны показаться женщине во всем блеске, чтобы взор ее еще более был прельщен вами.
— Он прав! — воскликнул Дир.