Но и это в конце концов наскучило византийскому Нерону…
Ингерина потеряла уже для него прелесть новизны, желания не волновали владыку Византии, а вместе с этим в нем пробуждалась жажда новых сильных ощущений, без которых пресыщенному деспоту и сама жизнь была не в жизнь. Он вспомнил, что давно уже не был на ипподроме.
Не бывать на ипподроме, забыть о ристалищах, не знать, кто теперь побеждает, голубые или зеленые…
Это — ужас, это — позор, это…
Это — явная опасность для династии и опасность самого близкого будущего… Что скажет народ, так долго не видавший своего императора?… Он отвыкнет от него, забудет его, а тут долго ли и до открытого возмущения?… Такие примеры бывали не раз. Кругом враги, они всегда готовы воспользоваться каждой оплошностью своего повелителя…
Нет, скорее на ристалище…
Но кто теперь в фаворе у византийцев? Голубые или зеленые?…
Михаил с грустью сознался сам пред собой, что он этого не знает…
Он даже забыл, какая партия — дворцовая…
У кого спросить? У Фотия!…