— Дед, дед! Что ты говоришь! Опомнись! — лепетала она.
— Что, дитя, чего ты так испугалась?…
— Ты сказал про смерть и так сказал, что и я поверила… Ты сказал это совсем по особенному, в твоих словах была страшная уверенность…
— Что делать?… Этот конец неизбежен для всех живущих…
— А как же я?…
— За тебя-то мне и страшно!… Да, за тебя… Ты — последнее звено, приковывающее меня к жизни…
Самое последнее… Ради тебя только и живу я… Что я такое? Одинокий, жалкий, затерявшийся среди чужих старик… Все равно как дерево, вырванное с корнем налетевшим вихрем и перенесенное на чужую почву…
Вот я… Привился, прозябаю, зачем? К чему?… Только вот ты, ты — мой побег молодой, молодая лоза, вот и жалко мне тебя…
— Лука, дед, старый дед, ты не умирай, ты послушайся меня, не умирай, — с громким воплем кинулась к нему на грудь Ирина.
— Да я и не думаю умирать.