Василий внимательно посмотрел на матрону и сразу заметил ее волнение. "Что это может значить? — подумал он. — Зоя интересуется каким-то варваром! Не понимаю!”
— О каком старике говоришь ты? — повторила снова свой прежний вопрос Зоя.
— Ах, почем я знаю! Какой-то варвар, живший в чаще парка, у самой воды… Его, кажется, я видел во дворце… Его называли там Лукой…
— Он умер, ты говоришь?
— Я в этом уверен, и рассуди сама, несравненная Зоя, мог ли я оставить этот цветок, — он указал на Ирину, — одиноким! Нет, тогда я считал бы себя в этом случае самым грубым из варваров.
Он хотел еще что-то прибавить, но громкий крик перебил его.
Это Изок, долго всматривавшийся в Зою, вмешался и начал кричать, привлекая к себе общее внимание.
— Слушай ты, женщина! — гремел он. — Я знаю, я видел тебя и слышал, что в твоих жилах течет славянская кровь… Ведь ты сама с Днепра, это говорили мне верные люди, ты должна знать полянского старейшину Улеба.
— Улеба! — воскликнула Зоя, и смертельная бледность выступила даже сквозь покрывавшие ее щеки румяна. — Что с ним?
— Он убит…