Но князь Святослав медлил, будто ожидал кого-то. И – дождался. Из Таврики, от византийцев, приехал гонец. Императорский вельможа Колакир извещал о своем намерении посетить Киев, чтобы поговорить с князем и старейшинами Руси о делах государственных, выгодных той и другой стороне.
Никто, кроме самого князя, не догадывался, какими будут эти дела.
Святослав вдруг заторопился, оставил с войском старого Свенельда и воевод пешей рати Асмуда и Воиста, а сам с ближней дружиной поехал в Киев прямо через Дикое Поле, пренебрегая опасностями этого пути. Дружинники вели в поводу запасных коней, чтобы не искать подмену в печенежских кочевьях. Хоть печенеги и считались союзниками, доверять им было безрассудно.
Никогда раньше, да и после тоже никогда, Алк не разговаривал так много с князем Святославом. Видимо князь нуждался в благодарном слушателе и нашел его в молодом вятиче. Далеко опередив дружину, князь Святослав и Алк ехали рядом, стремя в стремя.
Бесконечно огромная расстилалась вокруг степь и под стать ей были планы князя Святослава. Неизведанные дали раскрывались перед глазами Алка, в степных миражах чудились сказочные города, жесткая степная трава склонялась к ногам коней, как толпы побежденных врагов, а неутомимые кони несли и несли витязей в остроконечных шлемах вдогонку за закатным солнцем, которое будто указывало дальнейший путь князя Святослава – на Запад. И Алк был счастлив, чувствуя свое сопричастие к великим замыслам князя.
Хазарский поход, только что владевший всеми мыслями Святослава, отодвигался куда-то далеко-далеко. Хазария была лишь ступенькой на лестнице подлинного величия, по которой повел Святослав молодую, стремительно набиравшую силы, Русь.
А как высока будет эта лестница?
– Русь крепко встала на краю моря, у Дона-руки, – возбужденно говорил князь Святослав. – Но у моря два края. Другой край моря на Дунае. Туда теперь лежит путь наших коней!
– Да сбудется все задуманное тобою, княже! – шептал Алк. – Да сбудется!