– С каким там умыслом, что за умысел.
– Как, с каким. Может, его новгородский князь подсылал, чтобы нас на измену сманить.
– И ни слова он об измене не говорил, – запротестовал обидчиво Стемид, – жалеть жалел, сердечно так жалел, как братьев родных, а чтобы переманивать, не было этого.
– Не таковский Зыбата, чтобы переманивать. Кабы тогда князь-то наш ни за что, ни про что на него не разгневался, так и он с нами остался бы.
– Вестимо, остался бы. Не волей ушел он и теперь об нас вон как заботиться.
– Доносили те, кто в лагерь высматривать ходили, что у новгородского князя он как гость живет, а против Ярополка никогда не идет.
Все эти разговоры происходили, пока Стемид делил на равные части Зыбатовы подарки.
– А это я Варяжке снесу, – проговорил он, откладывая в сторону одну из частей, – он, Варяжко-то, как и мы, мучается.
– Вольно ему свою долю отдавать.
– Да ведь кому отдает-то? – возразил Стемид. – Князю самому.