– А если пропустит? Если и сам станет христианином? – сказал Добрыня.
– Этого не будет!
– Как знать будущее.
– Не будет! Я поставлю его киевским князем, я же и уничтожу его, если он или ты осмелитесь изменить своему обещанию. Разве не мои дружины пойдут с вами? Разве не будет у меня могучих приверженцев в нашем Киеве? Я даю, я могу взять и назад данное.
«Ого, вот ты как, – подумал Добрыня, – я бы на твоем месте так говорить не стал! А еще считаешься мудрецом!»
Бела не заметил его насмешливого взгляда.
– Итак, – с прежним увлечением продолжал он, – я помогу вам, я отдам вам голову Ярополка, потому что он никогда не будет служить нам. Вы же всегда будете моими союзниками. С помощью вас я изгоню христиан со всей Славянщины и всюду восстановлю старых богов, и опять народы будут счастливы по-прежнему. Когда же исполнится это, я соединю всех славян под властью киевского князя; всех славян, слышишь ли, витязь? И славяне пойдут повсюду, где умами и сердцами людей овладели христианские жрецы, и станут изгонять их, разрушать храмы их Бога, и будет тогда мой Святовит царить повсюду!
– Это не худо! – согласился Малкович.
– И ты с племянником будете служить мне.
– Коли только в том дело, чтобы христиан не пустить да вашей Арконе помощь подать, тогда и говорить нечего: конечно, будем! Сказать по правде, нам что Перун, что Святовит – все равно.