– И вы здравствуйте, – выступил Добрыня, – вот опять нам пришлось свидеться и дело делать.
– Тяжеленек ты, Добрынюшка, – отозвался тот же боярин.
– А уж каков есть, – усмехнулся тот, – а потому и тяжеленек, что все ваши повадки да увертки знаю. Да пойдемте, други, под палубу, там я вас сладким вином франкским угощу, вот и потолкуем. А ты, князь, – обратился он к Владимиру, – велел бы к острову какому пристать да угостил бы на радостях народ твой, чтобы твое здоровье пили и веселились.
Радостные крики покрыли слова Добрыни.
Владимир приказал Освальду, тоже явившемуся на его драккар, пристать к острову, где они ночевали.
Это было нетрудно, возвращаться не приходилось, ибо течение снесло драккары и ладьи далеко за остров. Скоро пустынный клочок земли закипел народом. Варяги, норманны, новгородцы братались между собой. Много помогли этому бочонки с вином, выкаченные на остров пришельцами, и крепкий мед да брага, предусмотрительно захваченные с собою новгородцами.
Послы и Добрыня ушли в подпалубу. Владимир же, как только разошелся с ними, сейчас же остановил молодого воина.
– Зыбата! – сказал он, кладя ему руку на плечо. – Или ты не узнал меня?
Молодой воин смотрел на князя блестевшим, радостным взором.
– Узнал, княже, как не узнать, – говорил он, – да подойти все боялся. Как примешь, не ведал.