– Да что ты такой? – не вытерпел, наконец, Малкович. – Или и не рад, что так все выходит?
– Нет, Добрыня, как же не радоваться-то? Рад я!
– Так чего же грустишь-то?
– Мучает меня клятва моя. Нехорошо я сделал, что обещал Беле вывести на Руси христиан. Покойная бабка Ольга вспоминается. Ведь она христианкой была. Потом и клятву я свою нарушил.
– Как это?
– Зыбата здесь.
– Прастенов сын?
– Да, он. Он христианин, и нет у меня зла на него, нет зла и на других христиан. Нарушаю я клятвы и не могу ненавидеть их.
– Вон ты о чем. И охота себя терзать? Ну, нет на христиан зла, так и пусть не будет его.
– Да ведь я клялся Беле.