Насытившись и со слегка кружившейся головой, князь Василий приказал себе застлать постель в соседнем покое, строго запретил чем-либо беспокоить его и скоро заснул богатырским сном.
Когда он проснулся, было уже темно, но сквозь дверную щель из соседнего покоя проникали тонкие полоски света. Оттуда же доносились сдержанные голоса. Там очевидно были люди, и, прежде чем подать знак о своем пробуждении, Агадар-Ковранский решил узнать, кто это такие. Это предписывал ему инстинкт самосохранения. Дорога была большая, проезжая, вела на Москву. Всякого люду было по временам много, — могли быть и ратные люди, и люди от воеводы, а и тех, и других князю Василию приходилось не на шутку опасаться.
Руководясь этими соображениями, князь Василий встал, стараясь не делать шума, подошел к двери и через ее расщелину заглянул в соседнюю горницу.
Заглянув, он вдруг отшатнулся, словно в испуге и зашептал:
— Уж не наваждение ли? Зачем его сюда понесло? Не обознался ли я?..
Он снова примкнул к дверной расщелине и после небольшого промежутка, отходя от нее, прошептал:
— Да, это — он… Тараруй проклятый. Милославских прихвостень…
IX
ТАИНСТВЕННАЯ БЕСЕДА
В покое, куда заглянул князь Василий, были два старика и один молодой еще человек с бледным, испитым лицом.