Гостомысл умолк и, тяжело дыша, почти без чувств опустился на носилки. Невообразимый шум поднялся на вече.
– Как, призвать россов, варягов? Давно ли мы сами их прогнали? – кричала одна сторона.
– С варягами лучше жилось, порядок был, – отвечали другие, – что же, что тогда прогнали? Теперь сами зовем.
Отдельные голоса слились в общий гул. Вече шумело, кричало, но многим, очень многим пришелся по сердцу совет Гостомысла.
– Князя нужно, а призвать чужого – никому своим не обидно. Да и какие нам варяги чужие? Сами от нас счастья искать ушли!
Такое мнение преобладало.
Наконец, после долгого горячего спора, едва не дошедшего до рукопашной, решение было принято.
Вече согласилось с Гостомыслом. Призвать князей из-за моря, от варягов-россов, решено было окончательно.
В миг весь помост был облеплен нашедшими, наконец, выход из тяжелого положения старейшинами всех приильменских и соседних с ними племен.
Мудрец славянский, мертвенно-бледный, с закрытыми глазами, лежал на носилках.