Когда я спал, «баю!»
Поет веселый Рулав драгу про героя фьордов Олава Трюггвассона.
Настроение Рулава заразительно действовало на всех его спутников, среди которых преобладали молодые люди, и без того склонные к веселью.
Не было на славянских ладьях грустных задумчивых лиц, несмотря на то, что все они шли в далекую, чужую им страну искать неведомого счастья.
Даже Избор, чем ближе подходили к Нево, становился все менее и менее мрачным.
Он с большой охотой слушал рассказы Рулава о тех местах, мимо которых проходили ладьи.
– А вот тут в земле славянской был посланец христианского Бога, – показал Избору Рулав на покрытую горами местность правого берега Волхова.
– Христианский Бог, – вспомнил свою мольбу юноша. – Он всемогущ!
Однако сейчас же ему пришло на память злодеяние Вадима и снова, как в мощных тисках, сжалось его молодое сердце, и мрачные думы овладели им.
Время, между тем, летело незаметно.