Козодоев прошел из каморки на середину чайной и обернулся, любуясь вышедшим за ним Минькой.
В самом деле, босяк переменился до неузнаваемости. На нем было надето довольно чистое пальто. Копна волос подобралась и укрылась под шапкой, борода и усы были приведены в порядок. Но изменила Миньку не одежда, в нем самом произошла заметная перемена. Он глядел гордо, даже высокомерно, от прежней забитости и беспомощности не осталось и следа.
– Ай да Минька! – воскликнул Сергей Федорович. – Да тебя ли я вижу?… Евгений Николаевич, да вы – сущий маг и волшебник!
– Не будем терять времени, – обратился старик к Миньке, – пойдем! Дай-ка, Митя, мне мое пальтишко… Федорыч, сосчитаемся потом… Я еще забегу.
– Не извольте беспокоиться, Евгений Николаевич! Ну, Минька! Не ожидал! – Сергей Федорович даже прошел вперед и сам распахнул дверь перед уходившими Козодоевым и Минькой. – И дивные же дела! – воскликнул он. – Если бы своими глазами не видел, ни за что не поверил бы!… Ты это, повар, откуда появился?
Вопрос относился к мужику, появившемуся в чайной, пока Сергей Федорович и Дмитрий провожали Козодоева и Миньку.
– Как это откуда? – удивленно произнес он. – Из кухни! Откуда же еще?
– Да ты разве дома был? А я-то сказал, что ты отлучился.
– Где там отлучился? На печке спал. Слышь-ка, Федорыч, ведь это Козодоев сейчас был? Да? И, никак, Минька Гусар с ним?…
– И Минька был… Ты к чему речь-то ведешь?