Нейгоф безвольно подчинился.
– А теперь я с вами поговорю, господин Коноплянкин, – сказала Софья, возвращаясь к креслу. – Что же вам нужно от графа? Зачем вы пришли?
– Насчет деньжонок, ваше сиятельство… деньжонок у их сиятельства попросить на бедноту свою пришел.
– Денег? Каких? Граф вам что-нибудь должен?
– Никак нет-с.
– Так что же вы? Удивляюсь графу, почему он принял вас…
– Не только приняли-с, а еще на коленочках предо мною стояли…
– Удивляюсь! – пожала плечами Софья.
– Мало того что на коленках стояли, – невозмутимо продолжал овладевший собой Коноплянкин, – а плакали. Да еще как! „Не губи, – говорят, – друг мой, Сергей Федорович, по гроб жизни этого не забуду“!
– Чего „этого“? – сурово спросила Софья.