– Жив, жив, – повторял, беспомощно опустив руки, Куделинский, – ты его видела, Софья?
– Видела, сегодня…
– И заметь, – вставил Марич, – Антошка воскресший или, как я догадываюсь, вовсе не умиравший, если верить нашей барыньке, даже внимания не обратил, когда она вздумала окрикнуть его. Повернулся, посмотрел на нее и пошел дальше.
– Так, Софья? – мрачно спросил Станислав.
– Да, – Софья утвердительно кивнула головой.
– Дело осложняется: явился новый враг, и враг опасный, – чуть слышно проговорил Куделинский. – Осложнение! В такой момент!…
Он не договорил и, отойдя, сел к столу.
– Видите, барынька, нечистая совесть заговорила! – указал на него Марич. – Так оно всегда бывает, когда человек не за свое дело берется… Тоже в Квели захотел! Каждое дело, Стасик, мастера боится… Эх ты, господин белоручка!
– Не повезло! – мрачно произнес Куделинский.
– Верно, друг! Линия твоя не вышла… Вот вышла бы линия, заиграла бы и дудочка глиняная, а то и кларнет – все ничего нет!