Голос его был спокоен.
„Он ничего не слыхал“, – подумала графиня с облегчением.
– Кажется, все благополучно, – проговорила она, возвращаясь к Куделинскому и Маричу. – Но, конечно, разговор нам придется прекратить…
– Никто не мешает нам продолжить его, – заметил Марич. – Но для этого пусть заложат карету. Там мы можем говорить, не опасаясь, что нас услышат.
– Правда, – согласился Куделинский, – докончить разговор необходимо, и Марич высказал прекрасную мысль: в карете нас никто не услышит.
– Тогда я распоряжусь, – пошла к дверям Софья.
– Ах, Станислав, – покачал головой Марич, – ты был неосторожен!
– Я увлекся, – пожал плечами Куделинский, – да мне теперь все равно. Ведь я уже сказал, что меня осенила мысль.
– Можно узнать какая?
Куделинский подошел и в упор поглядел на Марича: