– У Митьки две сороковки с собой…
– Только разве что две сороковки… а то чувствую, что душа в пятки ушла. Ведь дело-то какое…
– Мне, Зуенка, и самому страшновато, да что поделать…
– Эй, вы, рвань! – раздался сзади оклик Дмитрия. – Шевелитесь, что ли, а то этак и до утра не доберемся.
– На трамвай бы, – предложил, останавливаясь, Зуй. – Оно все скорее.
– Ишь, чего захотел! – даже с негодованием крикнул Дмитрий, но, немного подумав, сказал уже примиряюще: – А и впрямь, ребята, на трамвай надо, а то, чего доброго, ворота закроют, и пропало все.
– Верно, верно, миленочек! – поспешил поддержать его Зуй. – Поскорей бы добраться, да и за дело.
Он говорил, а сам в смущении прятал глаза, боясь, как бы его взгляд не выдал того, что делалось у него на душе.
– Так и быть, – решил Дмитрий, – хоть Сергей Федорович и ничего не говорил, а я рискну…
Пройдя немного, они выбрались на улицу, с которой можно было сесть на трамвай, доходивший до самого кладбища, и сели в один из вагонов.