– Верно. Но не замечаете ли вы тут кое-чего другого? Вы человек мыслящий. Не замечаете ли вы, что к нашей борьбе примешался Некто, безмерно могучий, Некто, располагающий такими средствами, каких не может быть ни у одного человеческого существа. Некто, всесправедливый, ни малейшего дурного дела не оставляющий без возмездия, Некто, карающий и милующий. Этот Некто спас меня, когда мне не было спасения, и орудием моего спасения сделал того, кому нужна была моя гибель…
– Мне кажется, – перебил его Станислав, – что эта трущоба не подходящее место для проповеди.
– Я не проповедую, а только делаю некоторые выводы. Да и отчего не поговорить перед концом? Отчего не высказаться по интересному для нас обоих вопросу? Знаете, ведь Квель тогда не умер…
– Он жив? Мне говорили, что его видели здесь, на улицах столицы! – заволновался Куделинский.
– Может быть. Я вам скажу только, что в тот роковой момент он видел вас и узнал.
– Да, я слышал, что он выкрикнул мое имя, – сознался Станислав Федорович.
– Вот тут-то вы и допустили в своей игре ошибку. Вы толкнули Квеля и меня с поезда и успокоились. Вас даже не поразило то обстоятельство, что двое людей слетели с поезда и вдруг о таком ужасном случае ни слуха, ни духа, ни малейшего намека в газетах? Разбились люди, но куда же девались их трупы? Ведь два трупа, найденные на полотне железной дороги, наделали бы много шума. А шума нет. Стало быть, и трупов нет, стало быть, и обреченные на гибель не погибли. Не так ли?
– Да, вы правы! Это было упущение.
– Ага, сознаетесь! – усмехнулся Кобылкин. – Но все-таки план, составленный Квелем и Маричем…
– Маричем?! – воскликнул Станислав Федорович. – Вы знаете и о нем?