– Теперь, надеюсь, этого не понадобится… Я сумею укротить этого наглеца.
– Зачем это вам? – спросил Станислав.
– А это уж позвольте мне знать. Слушайте дальше. Я высказываю предположение, что вам удастся так или иначе устранить со своего пути и Коноплянкина. Опять ваша игра так же далека от выигрыша, как и прежде. Некто, всесильный Некто, незримыми путями направляет вас к возмездию… Нет Коноплянкина – против вас новый свидетель: Козелок…
– Козелок? – удивился Станислав. – Это кто такой?
– Вы даже и не знаете? Вот они, пути-то незримые! Читальщика у гроба Нейгофа помните? Вы погорячились, забылись, заговорили слишком громко с Маричем и Шульц, а этот читальщик, Козелок по прозвищу, из соседней комнаты все от слова до слова слышал. Вы спросите, откуда я это знаю? Да этот Козелок мне сам все это рассказал… Что? Каково ваше положение? Вы – человек с высшим образованием, которому все честные пути в жизни открыты, равный вам доктор Марич, человек не совсем испорченный, эта Софья, одна красота которой доставила бы ей все, чего бы она ни пожелала, и вдруг – в полнейшей зависимости от трущобного негодяя Коноплянкина, от ничтожнейшего червя Козелка. Не поучительно ли это?
На лице Куделинского не было ни кровинки; его глаза растерянно блуждали, губы нервно подергивались.
– Что же вы, собственно говоря, от меня хотите? – глухо и через силу проговорил он.
– Что я хочу? Да, пожалуй, ничего… Чего мне желать? Я ведь не у дел; но и в таком положении остаюсь слугой высшей справедливости. Ваша борьба кончена.
– Вы думаете? – вдруг рассмеялся Куделинский. – Нет-с, она еще не кончена! Итог-то еще не подведен.
– Он очевиден.