– Ты это всерьез?
– Конечно. Это, дружище, такой выпад на нашей дуэли с судьбой, что может дать нам решительный перевес.
Марич, ни слова не говоря, подал ему бумагу и придвинул письменный прибор.
Куделинский сел к столу, подпер голову руками и долго сидел в такой позе.
– Обдумываешь сочинение? – насмешливо спросил Владимир Васильевич. – Видно, не легко.
– Да, черт возьми, не легко! – вспылил Станислав. – Кому это, посмотрел бы я, было бы легко самого себя упрятать на каторгу?!
– Любишь кататься, люби и саночки возить, – засмеялся Марич, затем умолк и даже ушел в дальний угол, откуда продолжал пристально наблюдать за Куделинским.
Тот несколько раз принимался писать, менял листы, выкуривал одну папиросу за другой и вдруг с сердцем отшвырнул перо.
– Ничего не выходит! – воскликнул он. – Хоть убей – ни строчки! Да и чего торопиться? Впереди у нас еще шесть дней…
– Вот то-то и оно, – заметил из своего угла Марич. – Вспыхнул ты и потух…