– Нет. Я уже сказал, что в отношении всякой уголовщины он чист.
– Так почему же вы его темным дельцом назвали?
– А он, так сказать, сам создал себе профессию. Он вам и наследство разыщет, о котором вы даже не подозреваете, он вам и под вексель деньжонок найдет; он, если вас тяготят цепи Гименея, снять их поможет. Но главное-то его занятие было в том, чтобы не снимать эти цепи, а надевать их, и притом с выгодой для себя.
– Это как же так? Сватовством, что ли, он занимался?
– Именно. Богатой дурочке женишка подставить, а богатому олуху – невесту, чтобы потом с обеих сторон сорвать по солидному кушу, – вот в чем его дело было. Понимаете?
– Да, да, – ответил следователь. – Но что же из всего этого выходит?
– Только то, что и тут вся суть в каком-то брачном деле кроется.
– Полно! Ведь клиенты вашего Козодоева должны бы беречь его как зеницу ока. Какое же тут брачное дело, когда его убили? Вы сами себе противоречите.
– Нисколько не противоречу. На такое дело прямо указывает существование при покойном Козодоеве этой Софьи Карловны Шульц. Вот где завязка! Вы эту особу видели? Красавица… писаная красавица! Уверен, она Козодоевым кому-то в невесты предназначалась. Только вот кому?
– А не фантазируете ли вы, Мефодий Кириллович? – засмеялся следователь.