Глаза Софьи загорелись. Ее красивое лицо на миг приняло хищническое выражение, но тут же она стала прежней и спокойно спросила:
– Что?
– Софья Карловна! – воскликнул Нейгоф. – Я…
Резкий звонок в передней заставил его смолкнуть.
– Кто это там? – вздрогнула Софья. – Я приказала никого не принимать… Настя!
– Барышня, – вбежала горничная, – там вот их, кажется, – указала она на Нейгофа, – спрашивают. Старик какой-то… строгий такой!
– Какой старик? – поднялась с дивана Софья. – Кто?
– А это я! – появилась в гостиной округлая фигура Кобылкина. – Я! Имею честь кланяться! Простите, мадемуазель Шульц, что я так неделикатно! Ничего не поделаешь: экстренно нужно… Ба, ваше сиятельство! Я так и знал, что вы меня обгоните. Вероятно, на лихаче изволили примчаться?
– Как вы смели ворваться сюда! – воскликнула Софья. – Кто вы такой?!
– Я-то? Да ведь кто я – это вам, мадемуазель Шульц, хорошо известно… да и его сиятельство тоже меня знает, так что всякие представления и тому подобное считаю излишними церемониями.