Клуб «Наука и Прогресс» не смутился первой неудачей, и аппарат заказали вновь. Во главе работ стал Имеретинский, быстро оправившийся от полученного потрясения.
— Я добьюсь своего, — сказал изобретатель, и трудился, не покладая рук.
Через неделю, когда улеглось общее волнение, вызванное покушением, и жизнь вошла в обычную колею, свидетели взрыва вспомнили одно обстоятельство, сначала всеми забытое. Что хотел сказать Гольцов словами: «Ура! Я, наконец, придумал», когда он так несчастливо влетел на завод, как раз в момент катастрофы? Хотя секретарь уже пришел в себя, но был так слаб, что почти не мог говорить. Пришлось ждать еще целый месяц, пока он окреп достаточно, чтобы объясниться. До этого времени он ни разу не заговаривал об интересовавшей всех загадке. Наконец, однажды вечером, когда у его кровати сидели Имеретинский и Аракчеев, Гольцов, к которому уже вернулась его прежняя живость, вдруг подскочил на постели и воскликнул:
— Ведь вот проклятый взрыв! он, кажется, окончательно отшиб мне мозги; я до сих пор еще не рассказал вам о своем изобретении, которое вы заранее объявили неосуществимым.
Видя недоумение на лицах гостей, он торжествовал.
— Да-с, господа скептики, легкомысленный секретарь нашего клуба, который сейчас лежит перед вами забинтованный, как новорожденный младёнец, придумал нечто, довольно интересное. Валентин Александрович, откройте, пожалуйста, нижний ящик моего письменного стола… там сверху найдете папку с чертежами.
Имеретинский исполнил желание больного и принес требуемое.
Гольцов достал из папки несколько чертежей и, показывая их собеседникам, сказал:
— Проект аппарата для измерения скорости движения «Победителя пространства».
Аракчеев и Имеретинский с большим интересом выслушали объяснение изобретателя и искренно поздравили его с замечательным открытием.