Вычисления вполне подтвердили его слова.
Тогда назначили временем отъезда 6 часов вечера 28-го июля, а накануне Аракчеев созвал торжественное прощальное заседание клуба.
28-го июля погода оказалась благоприятной, и уже с двух часов дня Марсово поле, как выше описано, обратилось в море человеческих голов. Все были празднично настроены, и веселые разговоры, шутки и смех не умолкали ни на минуту.
— Ишь ты, колыхается! — говорил чумазый мальчишка, сидя верхом на ветке дерева и шлепая голыми пятками. Затем он с чувством собственного достоинства поглядел вниз на толпы народа и продолжал, обращаясь к соседу-гимназисту весьма задорного вида:
— На солнце они полетят, аль на луну?
Гимназист ответил снисходительно:
— Нет, на Венеру…
Неизвестно, был ли удовлетворен спрашивающий этим разъяснением, но он замолчал, делая вид, что теперь ему все понятно.
В это время общее внимание было привлечено интересным случаем. Несколько голосов крикнуло: «Смотрите, голубь!» Прямо над воздушными шарами трепыхал крыльями белый голубь, напоминая легкое, светлое облачко. Он спустился ниже и сел на верхнее ребро зеркала. Публика в восторге зааплодировала; но ручная птица не испугалась шума и продолжала спокойно сидеть. Затем голубь взмахнул крыльями и быстро взлетел кверху, как будто приглашая желающих следовать за ним в светлое царство голубой лазури.
Между тем время шло, и начался съезд приглашенных на торжество отправления экспедиции. Они проезжали по свободному проходу в барак под аэростатами. Первыми прибыли в открытой четырехместной коляске Имеретинский и граф Аракчеев с Сергеем и Наташей. Толпа узнала изобретателя и приветствовала его громовым: «ура!»