Солнечная корона.
Протуберанец.
Великолепная корона в виде далеко расходящихся лучей окружала Солнце; местами, около диска, выдавались светлые выступы, так наз. факелы и протуберанцы, то есть извержения раскаленных паров и газов. С Земли эти особенности строения Солнца можно наблюдать только при помощи спектроскопа, а корону даже исключительно в немногие минуты полных солнечных затмений.
Да, Добровольский имел право благодарить судьбу.
Он ходил от окна к окну, от одного телескопа к другому и в восторге повторял:
— Сколько ценных наблюдений я успею произвести во время нашего долгого путешествия. Сорок один день без облачка, без малейшего тумана, более того, — даже без несносного слоя воздуха, который нам так мешает на земных обсерваториях! Полтора месяца работы при таких условиях стоят многих лет.
Пока Добровольский занимался астрономическими наблюдениями, остальные путешественники заметили одно в высшей степени любопытное обстоятельство: все предметы стали необычайно легки и, вместе с тем, нижняя, более тяжелая часть вагона постепенно повертывалась к Солнцу, так что Имеретинскому приходилось соответствующим образом передвигать зеркало.
Флигенфенгер был крайне удивлен таким странным поведением аппарата и всего, что в нем заключалось. Однако он не замедлил воспользоваться новыми условиями тяжести и проделал несколько необыкновенных антраша, достойных величайшего гимнаста. К несчастью, он зацепил одну из своих стоящих на полочке, священных энтомологических банок. Конечно, Карл Карлович пришел в ужас, думая, что его стеклянная драгоценность неминуемо разобьется, падая на пол.
Каково же было удивление почтенного зоолога, когда злополучная банка медленно опустилась на пол, как грациозная бабочка в теплый летний день. Тогда Флигенфенгер, желая поскорее поднять свою банку, прыгнул к ней, но это неосторожное движение стоило ему шишки на лбу; непонятная сила бросила Карла Карловича вверх и он с размаха ударился головой о потолок. Огорошенный таким неприятным казусом, зоолог присмирел и попросил объяснения непонятных явлений. Имеретинский охотно удовлетворил его любопытство.