У края лунной трещины.
— Есть ли на Луне воздух? — продолжала расспрашивать любознательная путешественница.
— Вопрос этот горячо и долго обсуждался в астрономической литературе. Вероятно, в долинах еще сохранился ничтожный остаток разреженной атмосферы и влаги. Некоторые изменения окраски и заволакивания лунной почвы дают основания думать так.
На некоторое время в вагоне водворилось молчание. Добровольский не отрывал глаз от астрономической трубы. С каким удовольствием он спустился бы на Луну, чтобы раскрыть ее тайны. Есть ли там влага и воздух? Какова природа светлых полос, окружающих цирки, а также замечательных глубоких трещин? Какие изменения происходят на Луне? Есть ли на ней жизнь и какова она? Все эти важные вопросы ждали разрешения.
Но спуститься на Луну было бы очень рискованно: ни человек, ни какие-нибудь другие существа, на него похожие, не могут жить в этом странном мире. Резкие колебания температуры, отсутствие достаточного количества воздуха и проч. — делают Луну для них необитаемой. Может быть, какие-нибудь лишаи да мхи и сумели бы приспособиться к подобным условиям, но что там нет высших животных и растений, организованных, как земные, является совершенно несомненным.
Отсюда однако вовсе не следует, что Луна непременно мертвая пустыня. Разве не могут ее населять существа, совершенно особенные и приспособленные к данным условиям так же, как земные организмы приспособлены к своим? Может быть, они мыслят и чувствуют, может быть, у них есть своя, непохожая на нашу, цивилизация.
На такие вопросы нельзя отвечать ни да, ни нет, а только сказать: «не знаем».
Астроном внимательно изучал Луну. Он ведь находился в столь исключительно благоприятных для этого условиях! Во-первых, он был в 380 раз ближе к Луне, чем на поверхности Земли, а, во-вторых, ему не мешала толща атмосферы. Но тщетно пытался он открыть признаки какого-нибудь города или вообще след деятельности разумных существ; перед ним была пустыня. Дикие скалы в беспорядке громоздились одна на другую, но все было мертво и неподвижно под палящими солнечными лучами.
На этот раз Имеретинский первый прервал молчание вопросом:
— Каково ваше мнение, Борис Геннадиевич, с происхождении лунных кольцевых гор?