— Как бы то ни было, — продолжал изобретатель, — в данное время мы сравнительно в безопасности. Аппарат несется вместе с метеоритами и поэтому избавлен от их ударов. На всякий случай я закрою оконные щиты верхнего этажа и один из боковых в нижнем; таким образом мы будем заблиндированы от небесных ядер с наиболее угрожаемых сторон.
С этими словами Имеретинский завинтил щит верхнего окна и подошел к боковому. Он остановился, пораженный: зеркало аппарата куда-то пропало, и вместо него торчали только соединительные балки. Он немедленно сообщил об этом своим спутникам, и пассажиры столпились у окна. Вагончик аппарата одиноко несся в пространстве, предоставленный игре слепых сил природы. Экспедиция лишилась своей машины и руля сразу; путешественники стали абсолютно беспомощны. Этот новый удар судьбы лишал их последней надежды на спасение, надежды как-нибудь вырваться из метеорного потока при помощи лучевого давления и продолжать свой путь на Венеру, вдали от роковых метеоритов.
— Да, кажется, finita la comedia! — промолвил Флигенфенгер, — а впрочем…
— Нет никаких «впрочем», — мрачно отозвался астроном и, помолчав, добавил уже более спокойным тоном. — Вот и разрешение загадочного толчка: болид ударился в зеркало и оторвал его. Оно должно быть где-нибудь недалеко впереди нас.
— А по какому направлению мы летим? — спросила Наташа.
— Почти прямо к Солнцу, то есть вниз, — ответил Имеретинский.
Пассажиры постепенно оправились от последнего тяжелого впечатления и старались быть бодрее и веселее. Они закрыли щиты остальных окон, о которых говорил изобретатель, и перешли в нижнюю комнату.
Здесь оказался полный разгром: чайная посуда в беспорядке валялась на полу и большая часть ее разбилась. Вода из чайника разлилась, консервы вывалились из коробок. Банки и склянки Флигенфенгера также попадали на пол и некоторые разбились. Убрав все на скорую руку, путешественники отдернули занавеску нижнего окна. Яркие солнечные лучи хлынули в комнату и заиграли на стеклянных предметах. Этот веселый свет ободряюще подействовал на пассажиров вагона: они почувствовали новый прилив бодрости и надежды.
Приглядевшись внимательнее к видимой в окно части неба, Добровольский заметил несколько правее Солнца круглое пространство, в котором не было видно ни одной звезды. Он указал на него остальным.
— Вот зеркало «Победителя пространства»! Если бы оно находилось за нами, то блестело бы, как серебро, а теперь мы едва в состоянии его разглядеть.