Еще казачьим новым куренем становилось больше в станичном городке.
Если мужу надоедала семейная жизнь, если вдруг потянет его в большой и опасный долгий поиск, из которого не надеется он вернуться целым невредимым — выводил он жену опять на майдан, становился у часовни-голубца и объявлял казакам:
— Вот, атаманы-молодцы, поглядите, — кому люба, кому надобна?.. Она мне гожа была, работяща и домовита. Бери, кому надобна. — Женщин было мало на Дону, и почти всегда такая покинутая жена находила охотника взять ее себе в жены. За деньги, за вещи, а иногда и просто за попойку муж отдавал свою жену, пропивал ее.
Но, если не находилось охотника взять в жены, казак отпускал ее.
— Иди куда хочешь… Никому не надобна.
Приходилось такой жене мыкать горе по чужим людям, поступать в батрачки, в няни, в прислугу к какому-нибудь семейному казаку подомовитее.
Так в XVI веке зародилась на Дону семейная жизнь донских казаков, о которой в песне про Ермака так поется:
…«Ермак тремя стами казаками город взял
Город взял он Казань и царю отдал,
Избавил Ермак войско Царское от урона,