Ночь на 6-ое августа была темная и бурная. Ветер шумел вершинами деревьев, нагоняя сон на усталых казаков. Бдительность постов притупилась — казаки уснули.
Кучум, следивший за казаками с противоположного берега переправился ночью через Иртыш и врасплох напал на спящих казаков. Безшумно подползли татары к стану казачьему и перерезали всех сонными. Проснулись только Ермак и один донец. Они отчаянно оборонялись. Когда Ермак увидел, что он остался один — он кинулся в реку, надеясь доплыть до лодок. Тяжелый панцырь, надетый на нем, тянул его ко дну. Князь Сибирский утонул в Иртыше, не доплыв до стругов.
Сказкой веет от подвигов Ермака. Его образ исполнен казачьего благородства. Его мужество и его государственный ум поражают нас. О нем сложились песни. Стихотворцы посвятили ему не мало звучных стихов. В Сибири, в Тобольске и в Новочеркасске, на Дону, ему поставлены памятники. В дореволюционное время имя Ермака Тимофеевича носили 3-й Донской и 1-й Сибирский казачьи полки. На Дону имеется Ермаковская станица и Ермаковы хутора. Не один казак носит фамилию Ермакова. Сподвижники Ермака положили основание Сибирскому казачьему войску.
До последних лет в Сибирской глуши, сохранились большие церкви совсем особенной стройки из кедровых бревен и досок. Церкви эти по преданию поставлены казаками Ермака.
Ермаком Тимофеевичем начинается длинная череда казаков, своими подвигами, умом, волею, честью, прославивших имя донского казака.
Глава VIII
Сношения Дона с Москвой. Легковые и зимовые станицы. Царское жалованье казакам за помощь Москве. Равенство казаков на Дону. Первая Царская грамота Дону. Отказ Донцов исполнить пожелания Царя Феодора Иоанновича.
Скоро поняли Московские власти, какую выгоду могут они иметь от прочно ставших по Дону и его притокам казаков. На южной степной окраине Московского Царства, еще так недавно опасной от татарских набегов стало, русское, никому не подчиненное, вольное войско, не пускавшее татар к Рязанским рубежам.
Когда татарские князья, крымцы или турки жаловались Москве на казачьи набеги, на разорение приморских городов и делений, на непроездность степных дорог из за казачьих застав — Москва отрекалась от казаков. — «Лихих где нет?» — писала Москва. — «Они вам тати, как. и нам тати…» Но, когда нужно было провожать через Донские степи караваны Московских купцов, Московских послов в Азов или в Крым — Москва поручала их охрану казакам. Так постепенно на казаков была возложена охранная, сторожевая и разведывательная служба на южной окраине Московского Государства. Донские казаки должны были следить за тем, что делается в татарских и турецких землях и отписывать о том Московскому Царю.
После завоевания Московским царем Казани (1552 год) и Астрахани (1554–1556 годы) сношения с Доном становятся теснее. С Дона в Москву посылается «Легковая станица» для сговора с Московским Царством. Она принимается в Посольском приказе, то есть в том, что теперь называется министерством иностранных дел. Этим Москва показала, что она рассматривает Донское войско, как самостоятельное, иноземное государство.