Из стана Пожарского ответили: «отнюдь не бывать тому, чтобы нам стать вместе с ворами казаками».
Трубецкой и его «казаки» обиделись и остались стоять неподалеку от Пожарского по другую сторону реки Яузы, наблюдая за его действиями, но не принимая участия в боях.
Князь Пожарский приступил к осаде Москвы.
Польский гетман Ходкевич спешил на помощь полякам, засевшим в Москве. Вечером 21-го августа Ходкевич занял Поклонную гору, на рассвете 22-го перешел через Москва реку и атаковал ополчение князя Пожарского. С восхода солнца, в продолжение семи часов, поляки бились с ополченцами.
Князь Трубецкой, его начальники и Межаков, наблюдали за боем. Они смеялись над неудачами Пожарского.
— Так им и надо… Богаты пришли из Ярославля! отстоятся и одни от гетмана.
Солнце перевалило за полдень. Полки Пожарского отступали к стенам Москвы. Польские конные латники понеслись в атаку на мужицкую конницу Пожарского. Та не приняла атаки и стала покидать коней для пешего боя. Поляки врубились в мужицкие ряды.
Возмущенный видом этого избиения русских поляками Межаков подошел к князю Трубецкому и сказал:
— От вашей нелюбви к Московскому государству пагуба становится!
Вскочив на коня, он помчался к своим донским полкам и понесся с ними на поляков.