Раздались в собрании сердитые голоса:
— Кто принес?
— Откуда?
— Молодший помеж боярских родов… Есть и познатнее и постарше.
В разгар этих пререканий из рядов выборщиков вышел донской атаман Межаков и подошедши к столу, за которым сидел князь Пожарский положил записку.
— Какое это писание ты подал, атаман? — спросил Пожарский.
— О природном царе Михаиле Феодоровиче Романове, — громко ответил Межаков.
Летописец, записавший действия и постановления Собора отметил:
«прочетше писание атаманское, бысть у всех согласен и едино-мыслен совет…»
Иначе и не могло быть. В тогдашней разнузданной и разноголосой Москве, полной всякой преступного сброда, единственной силой, с которой считались и которой боялись, были донские казаки. Так много они в ту пору сделали для спасения земли от поляков. Поляки же прямо уверяли, что «Михаила выбрали не бояре, а взбунтованное казачество».