Самый жестокий бой вспыхнул возле недостроенного корабля. Видно было, что тлинкиты хотели его зажечь. Индейцы забросали судно горящими смолистыми ветками, пускали зажигательные стрелы, но корабль был укрыт старыми, намокшими от дождей и обледеневшими парусами. Все же кое-где загорелись стружки, сухие припасенные для настила палубы доски. Пока корабельщик и плотники тушили огонь, нападающие кинулись к незащищенному судну. Там оставались только Серафима и два раненых алеута.
Обернувшись на крики, корабельный мастер увидел, как десятка два воинов, голых, неистовых, карабкались по бревнам на борт. Вдруг пронзительный вопль заглушил все звуки. Индейцы ринулись прочь. Над бортом показалась Серафима. В руках у нее было громадное, теперь пустое ведро. Женщина вылила расплавленную смолу на обнаженные спины врагов.
У палисадов штурм тоже не удался. Нападающие отступили на всех направлениях.
В этой битве погиб младший сын Котлеана, тонкий, быстроногий воин, почти мальчик.
Старый вождь неподвижно стоял на скале. Обвис плащ, поникло белое перо на головной повязке. Он не видел убегавших воинов, не слышал звона крепостного колокола, извещавшего окончание боя. В великих лесах предков будет теперь сражаться маленький воин. Станет холодным огонь очага, молчаливым, пустым жилье...
Котлеан спустился со скалы и пошел один к крепостным стенам, чтобы взять труп сына. Но убитого уже нес Кусков. Баранов распорядился передать тело индейцам. Старик молча взял мертвого юношу на руки, прикрыл плащом. Выпрямившись, посмотрел на высокого белого человека, хотел что-то сказать. Резкие морщины вокруг рта смягчились. Он приложил руку к сердцу и, повернувшись к лесу, понес свою горькую ношу.
Индейцы больше не появлялись. Казалось, покинули остров навсегда. Однако Баранов продолжал укреплять форт. Палисады протянулись далеко в лес, до маленького глубокого озера. Возле него правитель наметил построить редут. На морском берегу, в защиту от нападения со стороны бухты, воздвигали блокшивы.
Баранов хотел обезопасить новое заселение до наступления лета. Начнется лов морского зверя, люди уйдут на промысел, останется лишь небольшой гарнизон. Индейцы снова попытаются захватить крепость. Правитель знал, что Котлеан не сложит оружия. Старый вождь упрямо и свирепо боролся уже не один год и не только за берег и острова. Он боролся за старую жизнь. Русские несли новую. Они гибли, кровью своей обагряли эту землю, но продолжали строить и создавать...
«Народ, который в состоянии предпринимать такие путешествия... — немного лет спустя говорилось на заседании Конгресса Соединенных Штатов, — часто по едва проходимым горам и по ледовитым морям, во время таких бурь и снежных вихрей, что зрение и на несколько шагов не может досягать, этот народ упорно и мужественно отстаивал открытые им земли...»
Такой народ был серьезным противником и еще более опасным потому, что с побежденным поступал, как с братьями. Котлеан понимал это и еще сильнее разжигал ненависть своих воинов к русским. Только великая стойкость в испытаниях помогала русским выдерживать борьбу.