— Пароль? — снова крикнули из-за стены.
Лещинский совсем продрог. Ветер проникал сквозь лоскутья одежды, стыла грудь и голые подошвы ног. Вместо ответа он опять забарабанил по доскам. Караульный выругался, спустился ниже. Лещинский узнал голос Путаницы.
— Лука! — выкрикнул он, обрадованный. — Лука!
С промышленным они не раз вместе охотились, Лещинский часто прятал загулявшего зверолова от Серафимы.
За воротами стихло. Как видно, караульщик прислушивался и размышлял.
— Наши все дома, — отозвался он затем недоверчиво. — Сказывай пароль!
Собственная непоколебимость ему очень понравилась, он несколько раз повторил последние слова и так как обозленный замерзавший Лещинский в ответ только ругался, Лука выстрелом вверх поднял тревогу.
В крепости все ожило. Вооруженные люди бежали к стенам, занимали бойницы, на башнях вспыхнули красноватые языки. Это караульные зажгли сигнальные факелы. Посреди площади запылал костер, часто, часто зазвонил колокол. По дальним углам форта тарахтели трещотки. Вымуштрованное, обстрелянное население крепости уподобилось военному гарнизону.
Лещинскому пришлось снова удивиться. Быстрота и суровая четкость ночной тревоги, надежный караул. Он не ожидал этого от умирающих от голода людей.
Баранов привел Лещинского к себе. Крепость снова затихла. Лишь несколько световых полосок пробивались сквозь щели ставен большого дома.