2
Три дня дул ветер, нес к морю тучи. Шумели вершины деревьев, качались и гнулись лесины, падали подгнившие стволы. Тревожно кричали вороны. Неприютно и холодно было в лесу, на берегу темного, ревущего моря. Водяные стены валились на скалы, разбитые вдребезги не успевали отступать. Волны затопляли бухту. День был похож на вечер, хмурый и пасмурный. Потерялись очертания гор.
Наташа чинила одежду, шила летние ичиги. Затяжная буря предвещала весну. Девушка прислушивалась к ветру, откладывала костяную иглу и пучок рассученных оленьих жил-ниток, улыбалась. На переносице сбегались морщинки, серые глаза казались синими.
— Лютует! — проговорила она бурундучку, сидевшему на краю нар. Полосатый зверек спрыгивал на пол, прятался. Никак не мог привыкнуть к человеческому голосу.
Девушка снова принималась шить, неторопливо и тщательно выводя стежки. В хижине было тепло и сухо, от порывов ветра негромко бренчал над очагом котел. Кулик ушел в Чилькут за порохом. Там был пост Гудзонбайской компании. Он понес с полдесятка бобровых шкур. Два рога пороху, кусок свинца — обычная покупка. На этот раз охотник захватил лишние шкурки. Несколько аршин бумажной ткани — подарок дочке. Он когда-то знал, чем можно порадовать женщину.
Старик ушел, чуть приметно ухмыляясь, потом вздохнул. Совсем взрослая стала. И такая же тихая, как мать...
О новом русском селении Кулик ничего не знал. Первую крепость сожгли, и он думал, что на берегу не осталось никого. Он ничего не знал ни о Компании, ни о государственном заселении, он слышал только о Баранове и считал его купцом, пробравшимся на вольную землю, чтобы набить свой карман. От таких он ушел из России и совсем не винил индейцев. Правда, когда услышал, что все население крепости вырезано, угрюмо отстранился и больше не пошел к Котлеану — вождю Волчьего рода.
Ночью ветер вдруг переменился, подул с юга. Девушка проснулась от шума дождя. Струйки воды просочились в дымовое отверстие, дробились на нарах, несколько капель упало на подушку. Наташа вскочила, прислушалась. Не зажигая огня, прошлепала босыми ногами к двери, распахнула ее.
Промокшая, озябшая стояла на пороге. Было темно и сыро, но почему-то особенно радостно. Чудились запахи прели, прошлогодних трав, шелест крупных капель дождя на жухлых, гниющих листьях, на кусочках коры, на хвойных тяжелых ветках. Закрыв дверь, Наташа долго не могла уснуть. Шла весна, теплые, влажные дни, лесной гул и бормотанье ключей, крики орлят на голых вершинах скал.
Однако утром попрежнему держался мороз, мокрые ветви обледенели, на подоконнике наросли сосульки. Зато было тихо, светло. Временами сквозь высокие уплывающие облака синело чистое небо. Наташа покормила бурундучка, надела легкую парку, новые мокассины, вышла из хижины. Весна отступила, но была уже не за горами. Звенели пичуги, весело хрустел под ногами лед.