Часа через полтора все байдары колыхались на воде. Люди слушали напутственный молебен. Служил Ананий. Гедеон остался на озерном редуте. Священник начал торжественно, однако холодный ветер заставил его ускорить молебствие. Крики чаек заглушали голос. Придерживая камилавку, Ананий сердито махал кадильницей, словно отгоняя любопытных птиц, низко пролетавших над аналоем. Охотники нетерпеливо переминались с ноги на ногу, Нанкок возился с трубкой.
Наконец, Баранов, все время вглядывавшийся в морскую даль, перекрестился, подошел к опешившему священнослужителю, взял с аналоя крест, приложился, затем обмакнул кропило в ведерко с недоосвященной водой, помочил себе темя.
— Кончай, отец! — сказал он негромко и неторопливо отошел в сторону.
Ананий вспыхнул, рыжая борода его затряслась, но к нему уже спешил Лука, услужливо подхвативший ведро, потянулись обрадованные окончанием молебствия звероловы.
Лодки отчалили. Обозленный Ананий с берега хлестал по воздуху кропилом, освящая путь ловцам. Серебряная риза вскидывалась, ветер относил брызги воды назад, ему же в лицо, но архимандрит кропил до тех пор, пока не вычерпал все ведерко. Потом, не глянув на правителя, поспешно ушел в крепость.
Наплавков еще с вечера разделил свой отряд на несколько партий, по пятнадцати байдарок в каждой. Часть алеутов, во главе с Нанкоком, пошла на север, где прежде находились бобровые лежбища, остальных он повел к каменистой гряде островов, чтобы оттуда начать охоту.
Вокруг Ситхи морских бобров давно уже не было. Осторожные животные держались подальше от населенных мест и только в жестокие ветры выходили на берег, выбирая недоступные для человека острова.
С каждым годом морских бобров и котиков становилось меньше. Англичане и русские, индейцы и алеуты истребляли их, не заботясь о будущем, драгоценный зверь уходил все дальше, на пустынные острова. Нужно было потратить много дней, чтобы найти новые лежбища. Зверь выходил на берег только за водорослями и морской капустой, остальное время проводил на воде. Даже спал, лежа вверх брюхом. Густая, длинная шерсть легко держала массивное тело. Матки таскали детенышей на себе, придерживая щенка передними лапами.
Еще ни разу не выходили охотники так рано на промысел. Море было бурное, темное. Ветер пронизывал мокрую одежду гребцов, коченели руки, не выпускавшие весел. Байдар алеутов уже не было видно.
Лука сидел впереди Наплавкова, с отчаянием греб тяжелым веслом. Наплавков правил. Глаза его были прищурены, по осунувшемуся скуластому лицу, по отросшей бороде стекала вода.